Призыв

Не знаю, как кто, лично я в армию очень хотел, даже, можно сказать, стремился. Наверное. уже лет с 14 спал и видел себя в дозоре, на "святом границы рубеже". Членство и активное участие в работе клуба собаководства ДОСААФ должны были обеспечить службу не где-нибудь на подводной лодке, а в вожделенных ПВ, и именно инструктором служебной собаки. И по приписному я шел на границу, и по ходатайству из клуба,- словом, поводов для беспокойства, в данном плане, не возникало. Естественно, в мою голову не приходила мысль, что в призывных комиссиях, как и везде, бардак, подходящими призывниками затыкают любые дыры, а многое вообще зависит от таинственных "покупателей". Но это все было потом, а пока...
    
С трудом разлепив глаза и приведя тело в более-менее вертикальное положение, я вдруг отчетливо осознал, что именно сегодня 8 декабря и ровно в 6.30 меня ждет Родина-мать в военкомате Морского района. И не менее отчетливо я понял, что, поскольку накануне крепко гуляли, я, увы. не дома, а в горячо любимой общаге на Кеэмия,13. Парадно - выходной костюм тракториста и стратегические запасы жратвы и консервов остались дома, в далеком Маарду, и выход только один,- явиться в цивильном и без припасов, авось, как-то все сложится. А если учитывать, что оклемался я в пятнадцать минут седьмого, то успеваю я только на такси.
    
Выскочив по-английски и одеваясь на ходу, я уже представил себе картину встречи с моими родными; сердце она мне, явно, не согрела. Но не динамить же призыв из-за боязни мамы с папой? Таксист лихо довез меня до военкомата; на его вопрос, кого я провожаю, ответил "Самого себя", что вызвало легкое недоумение у шофера, уж больно мое состояние и внешний вид не отвечали сложившемуся стереотипу типичного призывника. Приехали мы, как раз, в срок, чему я несказанно обрадовался, потому что команда из трех десятков стриженых реп уже строилась на Манеэжи.
    
Первое, что бросилось мне в глаза,- это перекошенное от радостной встречи с блудным сыном лицо моего папы. Несмело подойдя, я начал лепетать какие-то бессмысленные и несвязные оправдания, на что родитель рявкнул: " Марш в машину, поехали домой! ". Я удивленно спросил родителя, как же обстоят дела с защитой родины, на что он ответил, что защита мной родины переносится на 10 число, место и время- те же. Еще я узнал, к своему вящему удивлению, что данная команда уходит целиком служить в ПВО, в солнечной Карелии. Если бы не заступничество заместителя призывного отделения, по совместительству моего соседа дяди Вити,- служить бы мне в ПВО, несмотря на все разнарядки. Видно, в очередной раз судьба мне благоволила, я резво прыгнул в машину и укатил  от военкомата подальше. Два дня гражданской жизни, разумеется, кроме дополнительных моральных терзаний, ничего не дали, и 10 декабря 1987 года, ровно в 6.30, я уже стоял, облаченный в фуфайку и с рюкзаком в руках в компании себе подобных, одетых в те же фуфайки и коротко стриженных существ, у дверей военкомата.
    
Comments